Граф был неприятно поражен тем, что развлечения оказались совсем не такими, к каким он привык: ни тихой музыки, ни блестящей беседы. Сначала, правда, королева Иса спела: ее хрипловатое контральто звучало на некоторых нотах не слишком уверенно. Но потом начались выходки неотесанных акробатов, которые жонглировали огнем и живыми щенками на площадке между главным столом и остальными пирующими, а их сменили громкие и далеко не всегда гармоничные песни бродячих исполнителей — музыкантами их назвать было просто невозможно. У посла разболелась голова.

Графу уже казалось, что его посольство не принесет успеха. Даме явно нравилось властвовать. Ее муж еще был жив — хотя болен и слаб, — но она распоряжалась всем и получала от этого немалое удовольствие. Это было видно по ее лицу с твердым решительным подбородком; вот только королева злоупотребляла косметикой. Бжоден поймал себя на том, что подмечает все это просто от скуки, желая убить время. Вообще-то королева выглядела прекрасно: на ней было великолепное темно-зеленое платье, усыпанное крошечными золотыми дубовыми листочками. Знак Дуба присутствовал и на всех картинах в Большом зале дворца: на одной был изображен медведь, стоящий на задних лапах на фоне дубовых листьев, а выше, в круге, красовался девиз: «Сила побеждает».

Наряд королевы дополняла причудливая шапочка, к которой была приколота кокарда с символом ее собственного Дома — круг тисовых листьев, увенчанный короной. Над венком листьев был помещен лук, украшенный зелеными камнями, а сверху вилась лента с девизом: «Всегда под моей защитой».

Возможно, королева уже миновала годы расцвета — это было очень трудно определить в неярком свете свечей, расположенных явно с тщательным расчетом. Во всяком случае, Бжодену так показалось. В самом Большом зале было сумеречно: окна закрыты шторами, чтобы защитить пирующих от весенней прохлады, на столах небольшие канделябры. Под потолком висели огромные люстры, но они едва мерцали.