Герр Буман плотоядно усмехнулся. Он уже чуял лакомый запах рагу с пряностями. И даже различил тонкий аромат мадеры и почмокал губами: «Ням!.. Ням!..»

— Итак, располагайтесь в моем скромном кабинете, как дома, — закончил Фенестранж, приятно улыбаясь.

Скромном? То, что Фенестранж называл кабинетом, меньше всего походило на кабинет. Гости французского фольклориста не могли сдержать восхищенных возгласов.

— Да это же волшебный зал из старинных сказок!

— Точная копия, — засмеялся Фенестранж.

В очаге, позади кованой железной решетки, потрескивал огонь, от большой медной лампы исходили волны нежно-золотистого света.

На столе стоял только один прибор, но хозяин быстро извлек из большого дубового буфета фарфор, хрусталь и серебро. Вскоре стол был накрыт на четыре персоны.

— Раз, два, три, как в старой сказке о волшебном столике, — хихикнул Фенестранж. — А что если поставить прибор и для вашего шофера, который мне кажется человеком хорошим и благовоспитанным? Тем более, что из прислуги у меня только старуха-повариха, пугливая и дикая, как лань. Она терпеть не может чужих в своей кухне… к тому же довольно запущенной.

Месье Тюиль опять почувствовал себя демократом и заявил, что он, конечно, согласен.

— Начнем с глотка вина в честь вашего столь радостного для меня приезда! Ах, дорогие мои собратья, я ожидал от этого съезда многого, но был весьма разочарован, ибо не смог вступить в контакт ни с одним из фольклористов.

Глаза герра Буманна сверкали от радости.

— Рейнское… Если я не ошибаюсь, это — несравненное «Liebfrauenmilch»!

— Вы оказываете мне честь. Не будь так темно, я бы вам показал виноградник, с которого я получаю это вино.