Версаль находился в тридцати пяти километрах, Дурдан — в шестнадцати. Кроме того, хозяин сказал, что версальская дорога в очень плохом состоянии, не в пример дурданской, которую к тому же легче отыскать.
Тьма стояла, хоть глаз выколи, дождь усиливался и холод становился все свирепей. Кожаный верх пропускал воду и ветер; фары едва светили, голубой язычок ацетиленового пламени то и дело грозил угаснуть.
Петрус Снепп потерял дорогу, нашел ее, опять потерял. Наконец, вдали замерцали огоньки Дурдана.
В свете фар появился велосипедист и Петрус Снепп резко затормозил.
Тюиль угостил велосипедиста бельгийской сигарой, что сделало того любезным и разговорчивым. Он сообщил, что господам, путешествующим на автомобиле, вряд ли удастся найти что-либо подходящее в Дурдане и что им лучше было бы ехать в Версаль.
Петрус Снепп заворчал. Шоферское место было плохо защищено от дождя и ветра. Он напряженно вглядывался во тьму: у него разболелись глаза, а руки сводила судорога.
И тут Тюиля осенило. Может, велосипедист укажет, где живет месье Фенестранж.
— Совсем рядом, в нескольких шагах отсюда, — ответил человек. — Вы увидите на отшибе большой дом с садом. Его легко найти. На велосипеде ехать не больше минуты.
На автомобиле пришлось добираться добрых десять минут.
***
В окнах первого этажа горел свет. Петрус дернул шнурок звонка. В ответ раздался перезвон колокольчиков, и в окне появился сам Фенестранж.
— Входите, господа! — крикнул он. — Рад вас снова видеть!
Автомобиль стоял перед каменным крыльцом; Фенестранж вышел навстречу им в халате.
— Вы без труда отыскали мое скромное жилище? Позвольте выразить сомнение. В полулье отсюда дорога раздваивается и спускается к Оржу. В общем-то паршивенькая речонка, но там есть обрыв…
— Обрыв?
— Так здесь называют омут с водоворотом, настоящий мальстрем… Но что наболтал вам этот велосипедист? Боже, какой осел! В Дурдане две хорошие гостиницы с приличными комнатами. Правда, рестораны уже закрыты, можно раздобыть лишь холодные закуски. А посему, я с огромным удовольствием приглашаю вас отужинать…