В зале заседаний, сразу пропахшем дымом и копотью, гуляли сквозняки, поэтому участникам съезда пришлось услаждать себя разглагольствованиями профессора Аристида Сентома о дольменах Бретани, закутавшись в пальто.

Сам Сентом был болен гриппом взаправду и не мог произнести ни одной фразы, не прервав ее кашлем, чиханием и сморканием.

Кроме того, никто не позаботился поставить на пюпитр черного дерева традиционный графин воды…

Месье Альбен Тюиль оказался единственным бельгийцем, оставшимся на своем посту. Его соотечественники — льежец Сервен и брюсселец Леемпол — сбежали после того, как им пришлось заплатить целых пятнадцать франков за порцию недоваренной телятины и крохотный графинчик кислого вина. Альбен Тюиль остался, надеясь произвести сенсацию, ибо прибыл из своего родного Гента на новеньком «панар-левассоре». Это был автомобиль ослепительно красного цвета, разукрашенный всяческими медными штуковинами и носивший гордое название «электрического ландо». За рулем его восседал Петрус Снепп, одетый в громадную куртку из шевро и увенчанный фуражкой с золотым галуном. Тюиль почти ничего не смыслил в фольклоре: он был владельцем большого лакокрасочного завода, держал солидный пакет акций различных крупных предприятий и состоял сверх того членом городского муниципалитета.

В свое время Тюиль публиковал в нескольких, номерах городского еженедельника эссе об обычаях древнего Гента. По ним прошлась рука редактора и сделала их более или менее приемлемыми. Кроме того, он написал книжечку в тридцать страниц «Смутные полтора месяца в Гентской области». Ее отпечатали тиражом в двести экземпляров на голландской бумаге. Тюиль украсил их пространными дарственными надписями и разослал влиятельным людям, которые могли быть полезными ему.