— Вам стоит принять участие в съезде в Рамбуйе, — посоветовали ему друзья. — Можете заработать «Академические пальмы».

И Тюиль явился на собственном автомобиле с крепышом Петрусом Снеппом за рулем. По пути зеваки восхищенно глазели на сверкающий экипаж.

***

В гостинице гентский фольклорист свел знакомство с двумя собратьями, тоже иностранцами: Людвигом Буманном из Ганновера и Джеймсом Петриджем из Брайтона.

За завтраком месье Тюиль отказался от дежурных блюд и сделал заказ по карточке, что несомненно стоило дороже. Он взял форель и бекаса, истинно королевскую пищу по соответствующей цене, запивая их винами знаменитых лет — Вуврэ 1887 и Шато-Марго 1885. Правда, ему слегка не хватало общества, а потому, заметив завистливые взгляды соотечественников, Сервена и Леемпола, он пригласил к столу соседей — Буманна и Петриджа.

К кофе он потребовал шартрез. Не таррагонский, а настоящий французский, лучших лет, изготовленный до того, как зловещий Комб изгнал из Франции монахов-картезианцев. Вуврэ и Шато-Марго ударили ему в голову, и он изложил свое мнение довольно громким голосом, что зажгло гневные огоньки в глазах некоторых соседей-французов. Герру Буманну, правда, больше хотелось эльзасского кирша, а мистеру Петриджу — виски. Тюиль любезно заказал оба напитка.

Они пропустили дневное заседание, предпочтя чиханию про фессора Сентома партию в вист. Альбен Тюиль разыгрывал себя демократа, а потому четвертым партнером пригласил своего шофера.

На улице лило, как из ведра, а ветер валил с ног. Тюиль распорядился принести большой графин ромового пунша и отличные сигареты, разумеется, контрабандные. И тут же дал метрдотелю подробные указания насчет ужина, заказав рисовую запеканку с телятиной, фазана и свежего омара.

— Только хорошенько охладите вдову Клико!

— Я думаю пробыть здесь до завтра, — сказал герр Буманн.

— Я тоже, — кивнул мистер Петридж.