– Вечером я здесь с товарищами из органов работаю. Вы будете?

– Нет. Я до половины шестого. Дежурный врач будет, мужчина.

В восемь вечера двинулся в горбольницу. Машину, явно не по делу стоявшую у главного корпуса, увидел сразу.

– Майора Загашникова могу видеть? – сунулся в переднее окно.

Вокруг неудержимо темнело. Андрей с молчаливыми операми в штатском прошел в тот самый домик. Внутри стоял специфический запах – не то что бы очень противный, а до ужаса затхлый, невыносимый после свежего вечернего воздуха.

«Хорошо, догадался старое надеть, – подумал Андрей, входя в низенькую дверку. – Все выкину к чертовой бабушке, когда это закончится».

– Значит, так, – тихо, но веско произнес майор Загашников, оказавшийся невысоким крепышом в толстом свитере. – Ставлю задачу… Товарища корреспондента тоже касается. Распределяемся по столам и лежим, пока предполагаемый преступник не явится. После этого действуем по обстоятельствам. Вопросы есть?

Опера, числом четыре, все довольно молодые ребята, дружно буркнули «нет», и врач, парень в белом халате, повел их куда-то.

Их провели в темноватое помещение, по которому тихо, но ощутимо бродили струи холодного воздуха. На столах, которых было штук десять, под белыми простынями угадывались человеческие тела.

«По старинке хозяйство ведется – ячеек с никелированными носилками, как в западных фильмах, нет. Поэтому и воруют все, что плохо… лежит», – с раздражением подумал Андрей, представляя, как он это распишет в очерке.

Сначала оперов, охавших от соприкосновения с холодным камнем, а потом и Андрея медик развел по углам, уложил на столы и аккуратно прикрыл простынками. Чуть веяло хлоркой.

«Вроде стерильно», – постарался утешить себя Андрей.

– А подушек тут не предусмотрено? – попытался сострить он, чувствуя, как заныл от холода коротко стриженный затылок.

– Это в гроб подушки кладут, – отозвался кто-то из оперов, – а здесь по-простому.