Однако исследовать корабль все же было необходимо.

Они поднялись на борт. Видно было, что здесь давно хозяйничают ветер и волны. Штурвал болтался как попало, паруса обвисли. То и дело в них забредал ветер, тогда полотно, встрепенувшись, натягивалось, словно слышало некий зов и поворачивалось туда, а затем безвольно опускалось и громко, разочарованно хлопало.

Меноэс сразу полез в трюмы. Конан едва успел за ним, держа меч наготове.

Однако и там их ждала полная пустота. Слабый огонек лампы, которую держал кордавский купец, освещал пустые переборки. Ни людей, ни груза на корабле не оказалось.

— Странно, — пробормотал Конан, вороша одеяла, которыми были застелены гамаки. — Очень странно, — повторил он.

Все пожитки моряков оказались на месте. Сундучки с барахлом, миски, кружки, даже фляги, в которых осталось вино. По полу перекатывались игральные кости. В кают-компании остался грязный котел с присохшей ко дну кашей.

И ни следа присутствия людей. Но что самое странное — если здесь, предположим, произошла трагедия — то где же следы крови?

Может быть, их смыло волнами? Однако кровь должна была остаться внизу. Не все моряки выскочили навстречу опасности. В любой команде всегда найдутся такие, кто предпочтет забиться под койку. И там останется либо труп, либо кровавое пятно, а то и живой человек — насмерть перепуганный, обезумевший, дрожащий, истощавший… но живой.

Ничего этого на «Плавучей Даме» не обнаружилось. Только пустой корабль. Ни одного повреждения. Мачты, паруса, доски палубы — все цело.