— По-моему, этот корабль проклят, — убежденно проговорил Эклан. — Стоит пустить его ко дну и забыть о его существовании.

— Тебя ведь об этом не спрашивали, — заметил Меноэс. — Если бы это был твой корабль, ты рассуждал бы иначе.

— Жизнь дороже, — упрямо повторил моряк. — Вот мое мнение, хоть о нем никто и не спрашивает.

— Жизнь далеко не всегда дороже, — проговорил Конан, явно думая о чем-то другом.

Сонтий хмыкнул.

А девушка неожиданно сказала:

— На этом корабле больше нет зла. Его нужно взять с собой. Корабль ни в чем не виноват. Смерть ушла с него.

Конан быстро повернулся к ней.

— Здесь была смерть? Та самая, на черных крыльях?

Азелла резко кивнула.

— Теперь понятно… — пробормотал Конан. — Понятно, почему нет крови. Она унесла их на крыльях. Хорошо бы еще знать, что это за смерть… Ты не можешь увидеть, как именно она выглядит?

Азелла покачала головой, сильно размахивая волосами.

— Ладно, ладно… — продолжал бормотать Конан, а затем громко и отчетливо распорядился: — Поступим так. Часть команды следует перевести на этот корабль. Мы поведем на Барахские острова два корабля вместо одного. Собственность господина Меноэса следует спасти.

— Люди будут против, — угрюмо сказал Эклан.

— Кто их спросит! — ответил Меноэс. — Я прикажу и все тут.

— Может подняться бунт, — стоял на своем Эклан.

— Уж не ты ли надумал бунтовать? — надвинулся на него Меноэс.

Но моряк не испугался:

— Я просто предупредил.

— Чтобы на кораблях не возникло никаких бунтов, — вмешался Конан, — существую я. У меня есть большой, страшный меч. А еще у меня есть очень злобный нрав. И я люблю кровь.

Эклан недоверчиво покосился на варвара, однако замолчал и больше не произносил ни слова.

Экипаж «Летучей Рыбы» встретил новость без особого восторга, но и сильного недовольства не выразил. Четверых перевели на брошенный корабль. Меноэс обещал им по пять золотых сверх обычного вознаграждения — после того, как оба корабля благополучно войдут в порт Лабиена.