«Ужас! – подумал я. – Сон мой, персональный, а все обстоятельства против меня. Нечестно!»
Сознание незамедлительно подчинилось. Моя ладонь внезапно ощутила приятный холодок рукояти. Хей, мы сейчас повоюем!
Я сделал несколько пробных взмахов обретенным оружием. К моему удивлению, клинок оказался неестественно выпрямившейся живой змеей. Невероятно противной на вид, покрытой блестящей белесой кожей с отвратительным узором зеленого цвета. Это, впрочем, совершенно меня не озадачило. Сон есть сон – тут свои правила, которые надо соблюдать.
Рогатый заметил мои манипуляции, набычился и медленно пошел вперед. Я приготовился отражать атаку. И бессовестно пропустил первый же удар.
Лапы демона вдруг со свистом удлинились, и покрытое царапинами лезвие ятагана едва не рассекло мне лоб.
Я запоздало пригнулся и пырнул чудовище своим «мечом». К сожалению, прикоснувшись к пупку краснокожего, змея превратилась в ощипанную курицу. Или петуха… Не удалось рассмотреть.
Птица сообщила мне что-то вроде «ко-ко-ко», одним оком покосилась на демона и клюнула его в солнечное сплетение.
Противник дернулся и захохотал от щекотки.
Ну какой же дурацкий сон, клянусь своим хвостом!
– Умри! Или дай мне!.. – Чудище прыгнуло на меня, игнорируя мой кудахчущий клинок.
Вместо свиста ятаган издал напоминающий отрыжку звук и послушно устремился к моей голове.
Мне стало не по себе, и я отпрыгнул назад. Как оказалось, пол заснеженной комнаты внезапно исчез. Подошвы на секунду повисли над чернеющей пустотой. И провалились.
Я успел спросить только:
– Так чего тебе?..
– Дай каши-и-и-и-и! – заверещал убийца и попытался ударить меня в ухо. – Уэ-уэ! А-а-а! Уэ!..
А я стремительно ухнул вниз – в пугающую темноту неизвестности. Понятное дело, заорал, в ужасе размахивая руками и ногами.
Все закружилось перед глазами, мимо со свистом пролетали какие-то диковинные предметы: дымоход, громоотвод, телескоп, каминная полка, уставленная потрескавшимися фарфоровыми вазами периода Двенадцатой осады Валибура; украшенный витиеватой резьбой ставень. И почему-то портрет отца. Отставной вояка возмущенно нахмурился с полотна. Ну и видок! Даже форма боевого оборотня-оперативника, казалось, потемнела от негодования.