– Ты что, от демонов убегаешь?! – грозно вопросил покойный папаша. Он сделал вид, что собирается вылезти из картинной рамы и надавать мне тумаков. – Убегаешь, гад?

– Не-е-е-е-ет! – заверещал я, минуя воинственный предмет изобразительного искусства.

Сбоку промелькнула хрустальная люстра. За ней прошмыгнуло рабочее кресло. Следом – спинка громоздкого дивана. А там я проскочил сквозь толстую кирпичную стену, приближаясь к белоснежному прямоугольнику.

В душе защемило. Чувство падения ускорилось, пальцы ног испуганно поджались.

С криком «Не-е!..» я крепко приложился обо что-то твердое. А конкретно – затылком о краешек кровати.

И, наконец, проснулся.

– Папа, дай каши-и-и-и! Каши-и-и! Дай! Па-па!

Казалось, что вопит не один ребенок, а целый батальон голодных бастарков. От противного крика подрагивали занавески на окнах, позванивала посуда на кухне, ухало в бочонках грудей пустых боевых доспехов. Где-то треснуло и разбилось стекло, зазвенели осколки.

– Ка-ши! Ка-ши! Ка-ши!

– Да иду я, иду! – крикнули знакомым женским голосом, когда я уже был готов зажать уши и броситься на чердак – надавать кое-кому по мягкому месту.

Внизу захлопнулась кухонная дверь. На лестнице и в коридоре второго этажа прошуршал ковер. Затем шаги раздались на еще одной лестнице и балконах третьего этажа. Финалом стал громогласный хлопок на чердаке.

– Ка… – требовательный голос внезапно замолк. Спустя какие-то мгновения тишины дом наполнился довольным чавканьем.

Я простонал. Проклятый сон обиженно поглазел на меня свысока, хмыкнул и удалился. И так и не вернулся, паршивец! Перед глазами проплыли отрывки недавнего кошмара. Они постепенно угасли, превратились в бесформенные клочки и улетучились из сознания следом за сновидениями.