Они управляли третьей по величине фермой в Канзасе — десятью квадратными милями пахоты между двумя широкими полосами города, идущими вдоль двух автострад. Мы были горожанами, как и все плоскоземельцы, но когда перенаселение вконец надоедало мне и моим братьям, у нас были хотя бы две обширные полосы земли, на которых можно найти уединение. Игровая площадка в десять квадратных миль, где нас ничто не стесняло, кроме растений и механизмов-автоматов.

Мы честно смотрели на звезды, мои братья и я. Из города звезд не увидишь — их заслоняют огни. Даже в поле звезд не было видно близ освещенного горизонта. Но прямо над головой они были — темное небо, усеянное яркими точками; иногда с плоской белой луной.

Двадцати лет я отказался от гражданства ООН, чтобы стать поясовиком. Я мечтал о звездах, а правительство Пояса владело почти всем в Солнечной системе. В обломках скал таились сказочные богатства, богатства, принадлежащие разбросанной цивилизации нескольких сот тысяч поясовиков.

И я тоже хотел получить свою долю.

Это было нелегко. Право иметь лицензию на одиночный корабль можно было получить только через десять лет. А пока что мне приходилось работать на других и учиться избегать ошибок, которые могли бы оказаться для меня гибельными. Половина плоскоземельцев, отправившихся в Пояс Астероидов, погибают в космосе, не успев заработать себе лицензии.

Я добывал олово на Меркурии и экзотические соединения в атмосферы Юпитера. Я буксировал лед из колец Сатурна и ртуть с Ганимеда. Однажды наш пилот совершил ошибку, причалив к неизвестной скале и нас унесло чертовски далеко от базы. тогда с нами был Кубс Форсайт. Ему удалось смонтировать связной лазер и направить его на Икар, чтобы нам прислали подмогу. В другой раз механик, ведущий на нашем корабле профилактические работы, позабыл сменить поглотитель и мы все опьянели от алкоголя, начавшего вырабатываться в атмосфере корабля, которой мы дышали. Трое из нас спустя шесть месяцев изловили этого механика. По слухам, он остался в живых.