Потом он натуго завязал обрубок руки пластырем из фибергласового покрывала. Он рассказал, как поместил меня под колпак, где поддерживалось давление в две атмосферы чистого кислорода, чтобы компенсировать потерю крови. Он рассказал, как включил привод на ускорение в четыре единицы, чтобы своевременно доставить меня куда надо. Это требовало полной перенастройки двигателей, которую бы не всякий мог провести. По справедливости, мы должны были вознестись, окутанные облаком звездного пламени и славы.

— То же произошло и с моей репутацией. Весь Пояс Астероидов знает про мои манипуляции с приводом. Некоторые ворчат, что, коли я настолько глуп, чтобы рисковать своей жизнью, как в этом случае, то могу подвергнуть риску и их.

— Значит, многие считают, что летать с тобой небезопасно?

— Именно так. Меня теперь везде называют «Четырехкратный Джеймисон».

— Тебе не кажется, что ты схлопотал неприятности? — улыбнулся я. — Но подожди немного, и все наладится. Дай мне только подняться с постели. Скажи, мы можем продать корабль?

— Нет. Гвен унаследовала от Кубса треть его стоимости. Она не продаст.

— Тогда нам по-настоящему крышка!

— Почему? Просто нам нужен еще один член экипажа.

— Что? Ха-ха. Тебе нужны два члена экипажа. Если только тебе не захочется летать с одноруким. Я не в состоянии оплатить трансплантацию.

Оуэн даже не попытался предложить мне денег взаймы. Это было бы оскорблением, даже будь у него такие деньги.

— А чем плохо, если будет протез?

— Железная рука? Извини, это не для меня! Меня от этого мутит!

Оуэн посмотрел на меня как-то странно.

— Ну что ж, подождем немного. Может, ты и передумаешь.

Вот и все, что он сказал мне тогда.

Он не давил на меня. Ни тогда, ни позже, после того, как я вышел из больницы и снял квартиру, где мог подождать, пока не привыкну к отсутствию руки. Но если он думал, что со временем я соглашусь на протез, то здесь он ошибся.