Моя мать умерла, когда мне исполнилось три года. Я ее совсем не помню. Случись это сейчас, отец и сам справился бы с моим воспитанием, во всяком случае, до того как встретил вторую жену, но в то время он понятия не имел, как присматривать за малышом, а стало быть, чередой пошли нянюшки да мамушки. Все они были вполне милы и доброжелательны, все умелы, и хотя я мало что помню, все же с большой теплотой отношусь к этим женщинам, которые пестовали меня вплоть до раннего отрочества. У моей матери, однако, была сестра, вышедшая замуж за богатого владельца обширных земель и другой недвижимости в Девоне, и лет с семи я проводил у них все каникулы и праздники. То были идиллические времена! Мне позволялось свободно бродить повсюду, я с радостью водил компанию с местными ребятами (мои тетя и дядя своих детей не имели, но у дяди был взрослый сын от первого брака — его первая жена умерла сразу после родов), с окрестными фермерами-арендаторами, деревенскими жителями, пахарями и кузнецами, конюхами, садовниками и землекопами. Рос я здоровым и крепким, поскольку много времени проводил на свежем воздухе. Но и покинув сельское приволье, я наслаждался, получая иной род воспитания. Мои тетя и дядя были людьми образованными, поразительно много и с толком читали, собрали превосходную библиотеку. Мне позволяли вести себя в ней так же вольно, как и во всей усадьбе, и я, следуя их примеру, скоро с жадностью пристрастился к чтению. Тетушка моя к тому же была еще и большим знатоком картин. Она любила английские акварели, однако имела вкус, хотя и традиционный, к старым мастерам. Пусть не могла она позволить себе приобретать картины великих, зато собрала хорошую коллекцию менее знаменитых художников. Муж ее интересовался этим мало, зато был более чем счастлив, обнаружив во мне ту же страсть. Я рано стал отдавать предпочтение определенным картинам, развешанным по дому, и тетушка Мэри тут же ухватилась за возможность взрастить еще кого-то способного разделять ее восторги.