Я высвободил руку из его пальцев.

— Никакая. Картина не продается.

— Послушайте, не надо глупостей, мой клиент богат, можете назвать любую цену. Вы разве меня не поняли? Я просто обязан заполучить эту картину.

С меня было достаточно. Не обременяя себя хорошими манерами, я резко развернулся и пошел прочь.

Но он опять догнал меня, хватая руками, стараясь не отставать.

— Вы должны продать мне эту картину.

— Если вы не уберете от меня руки, я вынужден буду позвать служителей.

— Мой клиент дал мне указания… Мне нельзя возвращаться без картины. Годы ушли на ее поиски. Я обязан ее приобрести.

Мы дошли до кассы, где уже, разумеется, образовалась солидная очередь из желавших расплатиться покупателей.

— Говорю в последний раз, — прошипел я, — оставьте меня в покое. Как вам еще втолковать? Мне нужна эта картина, и я намерен хранить ее у себя.

На мгновение незнакомец отступил на шаг, и я уж было подумал, что тем дело и кончилось, но тут он резко придвинулся ко мне и произнес:

— Вы пожалеете! Должен вас предупредить. Вам не понравится держать у себя эту картину.

Глаза его выпучились, пот градом стекал по лицу.

— Вы понимаете? Продайте мне ее. Ради вашего же блага.

Все, на что я оказался способен, — это не рассмеяться ему в лицо: я просто-напросто отрицательно качнул головой и отвернулся, вперившись взглядом в серый пиджак стоявшего передо мной мужчины, словно ничего более захватывающего в мире не было.

Я не позволял себе оглянуться, но когда, расплатившись за купленное, в том числе и за венецианскую картину, отошел от окошечка кассы, тот человек исчез.