Новости о смерти Харона оставались для людей обычных недоступными. И только один, кузнец в замызганном хитоне, сидел, безмолвный, за столом. Жена обеспокоенной глядела ланью, как муж, уставясь на огонь, губами выдавливает воздух. Слов не слышно. Вдруг - в двери стук, уверенный, хозяйский. Открыла. На пороге - дивный странник: юн возрастом, в руках - какой-то посох неправильный, сандальи на ногах крылатые. Хозяин же при виде такого гостя встал из-за стола, раскинув руки: "Здравствуй, Психопомп! Зачем пришел? Не от безделья, верно". Гермес невесело смеется: "Да, скучать мне не приходится, ты прав! Теперь же - и вдвойне. Ты знаешь, умер Харон". Кузнец кивнул: "Жаль старика. Любил работу..." "Деньги он любил!" - смеется Психопомп. "А впрочем, даже пусть будет так но делал все, что мог". "Как все мы", - подытожил здесь кузнец. "И всех нас ждет один конец могила". "Ты стал как люди говорить". "Увы, когда живешь средь стаи воробьев, то, сокол, будешь прыгать и чирикать, как воробей". Молчание вернулось к столу и село властным басилевсом, разглядывая действующих лиц. Одно, жены хозяина лицо, - сияло, отражая свет очажный, а два других светились мягким светом: своим, а не очажным. Только вот у кузнеца тот свет казался тусклым, пригасшим, а лицо у Психопомпа новозажженным факелом искрилось. Хозяин оглянулся на жену. "Не беспокойся, ничего не вспомнит", - ответил на незаданный вопрос Гермес. "Вреда я ей не причиню". "Не сомневаюсь", - вымолвил кузнец. "Теперь о деле". "Да, теперь о деле. Харон погиб. Чего же хочет Зевс?" "С чего ты взял, что Зевс чего-то хочет?" "Ну кто ж тогда? Наверное, Аид. Ему, конечно, боязно остаться с таким количеством взбесившихся теней на Стикса с Ахероном берегах". "Ты угадал", - ответил Психопомп. "Естественно, он хочет, чтобы снова переправляться через реку тени могли". "Ну что ж, пускай себе отыщет Харона нового. А я... причем здесь я?" Гермес развел руками: "Отыскать Харона нового, поверь, не так уж сложно. Но лодку..." "Лодку?" "Лодку.