— Вы можете получить все, что пожелаете, Питер, — сказал с радостной улыбкой Рич, но я видел, что он все же был немного не в себе. — Пожалуй, я тоже должен извиниться перед вами. Я должен был сделать то, о чем вы просили.

— Хотя ты этого и не поймешь, Рич, но я в долгу перед тобой.

Мы двинулись к бару.

— Я действительно очень ему обязан, — сказал мне Питер. — Каждый раз, когда я принуждаю себя шутливо говорить об этом, мне становится легче.

Мы пробрались через заполненный шумной веселой толпой гриль-зал к бару и заказали себе по бурбону. В углу кто-то лихо барабанил на пианино зажигательный южноамериканский танец. Несколько пар в ярких красочных нарядах увлеченно отплясывали, время от времени оглашая зал восторженными криками.

Откуда-то возник Макс со своей неизменной радушной улыбкой.

— Я вижу, вы уже сошлись, — сказал он. — Тебе понравилась комната, Питер?

— Очень, — сказал Питер. — И я имел удовольствие извиниться перед Ричем за то, что поступил как последний кретин. Так что теперь чувствую себя превосходно. Я хотел бы тебя угостить, Макс.

— Нет-нет! Первая выпивка за счет заведения, — сказал Макс и кивнул бармену.

Мы повернулись спиной к бару и стали рассматривать танцующую молодежь.

— Весьма красочная публика, просто приятно смотреть, — сказал Питер.

Макс усмехнулся:

— Большинство сказали бы, что причина успеха «Дарлбрука» заключается в наших неизменно благоприятных условиях для катания.

— Но ведь здесь не обходится и без твоего личного ноу-хау, которое и сделало тебя таким неотразимым хозяином «Логова», — сказал Питер.

— Я бы не исключал и другой причины популярности нашего курорта, — сказал Макс. — В частности, изобретения брюк из эластичной ткани. Лыжи вполне могли бы остаться спортом, к которому все, за исключением горстки энтузиастов, относились бы с пренебрежением, если бы для женщин не придумали этих облегающих брюк. То, что они сделали с женской фигурой и возбуждением мужского либидо, превратило лыжный спорт в самый популярный вид.