Кажется, это и есть та секунда, ради которой задумана вся жизнь. Может, поэтому к атракиону тянулась нескончаемая очередь. За одну секунду люди готовы расстаться с часом, проведенном в нудном ожидании. А после главной секунды позарез хочется еще чего-нибудь волшебного. И народ шел к нам. Наши два атракциона закрывались напоследок, когда праздничный поток, вытекающий из парка развлечений, уже иссякал.

- Одежда для пистолета, шесть букв, последняя "а", - и после секундной паузы озарение. - Обойма! Чего ж ей еще!

Жгучее желание: снять с полки энциклопедию стрелкового оружия и сунуть под нос соседу. Но я только прищуриваюсь, стараясь не видеть. И не слышать.

- Да он у тебя за полгода совсем разговаривать разучился.

Дядя кивает. Кивнуть всегда легче, чем пускаться в долгие объясняловки. А я продолжаю молчать.

Странно, прошло всего полгода с того дня. Когда жизнь заполнена делами, время летит стремительно, как кабинка в атракционе. Для выброшенных на обочину время идет так же скоро, как поезд, загнанный в тупик. Всего полгода. И два с половиной с момента принятия закона, запрещающего убивать детей. Вне зависимости от обстоятельств.

Атракцион, на котором мы работали, задумывался скромнее. Медленное скольжение по спирали, пока вокруг оживают подсвеченные голубым и бутылочно-зеленым развалины затерянных городов древней Индии. Шевеление опахала, трубный зов слонов, шорох падающей лианы, мимолетный взгляд блестящих глаз из под чадры, мелькнувшей между колонн изъеденного временем замка, просыпающиеся и тающие в зарослях виниловых джунглей индийские мелодии.

Моя работа заключалась в том, чтобы улыбаться. Улыбаться, улыбаться и улыбаться всю смену. А параллельно подавать руки, помогая сесть или вылезти, проверять, активизировалась ли крепежная система, и наблюдать, чтобы никто из клиентов не оказался в той части, куда допускаются только свои люди. Там, где прикручены главные гайки. Надо всегда помнить про главные гайки, потому что на них держатся жизни людей, доверившихся тебе на время погружения в иллюзии.