"Мы за бухлом, - объявил худенький и верткий, - а ты, Кнопа, прошвырнись пока здесь." Он так и сказал "Кнопа" с ударением на последний слог, пока низенький оглядывал наш атракцион. По-хозяйски оглядывал, как будто тот всегда находился в его единоличном пользовании.

Взгляд и заставил меня остановиться. Левая рука опустилась вниз, сжав бархат мешка разом вспотевшими пальцами. Крючок так и остался пустым. Я повернулся и направился к служебной кабинке, чтобы взять рацию и вызвать охрану.

- Здание военного министерства США, восемь букв, - карандаш танцует от нетерпения, сосед не дожидается наших вариантов. - Вайтхаус! О! Подходит!

По-моему, даже дяде известно, что Пентагон - далеко не Белый Дом. Дядя постукивает пальцами по столешнице в такт льющейся из колонок компа музыки и не возражает. Возразишь, сосед сразу обидится и уйдет. Хорошие отношения следует ценить, особенно, если в твоей квартире живет ущербное существо.

- Вайтхаус, ведь так? - в белых квадратиках возникают буквы, а сосед смотрит на меня.

Он не ждет возражений. Я индифферентно пожимаю плечами.

- Вот ведь, - хмурится сосед. - Сидит, да не вмешивается. И откуда только такие берутся?

Я молчу. Раньше я всегда завидовал героям, которым до всего есть дело, которые впрягаются в любую ситуевину и каждый день находят место подвигу. Теперь я завидую тем, кто умеет не вмешиваться. Кто ловко обходит все гнилые ситуации, кто отворачивается, не замечает. Кто умеет выкидывать из головы все досадные инциденты, забывать неприятности и чувствовать себя героем, не совершая подвигов.

Возможно, подвиги и не потребовались бы, если б понятие "Прошвырнуться" Кнопа не понимал по-своему. Танцующим шагом он поднимался по лестнице, ведущей к центральной части парка. А потом он, распахнув куртку, извлек нечто длинное и сверкающее кровавыми отблесками. Прохожие продолжали игноррировать Кнопу, что немеряно задевало его гордую личность. Нам никогда не понять всю глубину чужой обиды, толкающей на непредсказуемые, порой необъяснимые поступки.