Питер вернулся домой весной 1953 года. Герберт Стайлс был уже не тем человеком, которым знал его Питер, уходя в армию. Перенесенная утрата основательно подкосила его. Не имея никакого занятия, меньше чем за год он превратился в безнадежного алкоголика. До этого Питер и не подозревал, до какой степени Герберт Стайлс был привязан к своей жене. Он выказал все признаки своей радости по поводу возвращения Питера, но на самом деле в его душе не было ничего, кроме кровоточащей горечи о кончине жены, невыносимого одиночества и полной бесцельности дальнейшего существования. Присутствие сына только еще больнее напоминало ему о тяжелой утрате.

Питер продолжал поддерживать связь с отцом, но больше он ничего не мог для него сделать. Время неумолимо летело. Благодаря полученному от матери наследству Питеру не было необходимости зарабатывать на жизнь. Престижное образование не дало ему, увы, конкретной профессии. Он посещал курс в Йельской драматической студии и одно время мечтал стать актером; затем его желания изменились, и он собирался заняться драматургией. Но вообще-то у него попросту отсутствовал какой-либо интерес к любой карьере.

Он уходил на войну в Корее, воображая, что безумно влюблен в девушку по имени Элизабет Скофилд. Как раз перед смертью матери он получил от Элизабет официальное послание, в котором она извещала его о том, что вышла замуж за Тома Коннорса, одного из однокашников Питера по Йелю, который уже имел отличную медицинскую практику в Нью-Йорке.

Оказавшись дома и уяснив, что он не в состоянии поддерживать с отцом ежедневный контакт, Питер подобрал себе небольшую квартирку с садом прямо рядом с Грэмерси-парк. Купил себе спортивный автомобиль. Его тревожил ход вещей, точнее, отсутствие этого хода. Ему казалось, что люди подвержены всеобщему моральному разложению, у них отсутствует вкус к жизни и вообще традиционный образ жизни терпит полный крах. Казалось, в нравах преобладало презрение к закону и порядку.