Снег, снег... Падает и падает. Будто все небо укутали громадной толстой периной с замерзшими перьями, и они вылетают друг за другом в одну, две, сто дыр - перина, наверное, старая, как и сама Земля, немудрено, что продралась, а зашить некому... Вот и снег падает. Падает снег. Старик закрыл глаза и прислушался. Справа раздались легкие шаги и шелест вечернего платья - рука автоматически вытянулась, отворяя дверь. - Добро пожаловать. Здравствуйте. Как же они надоели ему!.. Ведь целый вечер точно заведенный... Швейцар в гостинице... В век роботов - экзотика: живой швейцар. Вот и поставили его будто игрушку, ну, а если деликатно, на старинный лад, тогда и просто замечательно: оставили на службе. Это, знаете, звучит... Что-что, обида и досада, жизнь не сложилась? Полноте! Он всего только выполнял служебные обязанности и давно уж понял, что свое, человеческое, в них вкладывать вовсе ни к чему. А место не из худших, это точно. Людям знающим не надо объяснять. Зато после, когда часы пробьют одиннадцать, его проведут внутрь дома, спрячут в маленькой комнатке, чтобы он мог переодеться, скинуть наконец дурацкий металлический скафандр,- и вот тогда-то подлинно произойдет великое преображение. Он явится в душистый, сияющий мир елки и веселящихся людей, и каждый шаг его будет отмечен восторгом - как малые дети, взрослые захлопают в ладоши, и в этот миг для них и для себя, для всех на свете он будет царь и бог, который дарит счастье и надежду, дарит щедро, без разбору. Он встанет под елку - самый прекрасный во Вселенной Дед Мороз - и улыбнется людям, ласково ловя ответные улыбки; им и невдомек, что перед ними тот, кто лишь недавно, открывая двери, кланялся и монотонно повторял: "Добро пожаловать..." Уже который год в урочный час он лицедействовал; сначала, выступая, волновался, а потом сообразил, что ныне и его считают автоматом и хлопают в ладоши только потому, что думают: "Как это мило - приклеить роботу бороду и усы! И до чего смешная маска - ну, точь-в-точь лицо живого человека!.." Правда, поговаривали, будто бы он людям малость надоел - такой вот, чересчур живой.