Но он не обращал внимания. И чувство пьянящего восторга оставалось все равно.. Уж тут он был бессилен что-либо поделать... А снег не перестает. Он падает, вспыхивая в лучах фонарей, пританцовывает в воздухе, летит... Холодно. И отчего-то - душно... Идиотский маскарадный костюм! Железные суставы почти не гнутся, руки и ноги затекли, нельзя даже сделать несколько шагов по площадке, пока нет гостей, - с каждым движением железный панцирь больно впивается в тело, и приходится стоять, почти не шевелясь, и тоскливо смотреть в узкие прорези для глаз в тяжелом колпаке, глядеть, как мимо идут, ничего не замечая, довольные гости, как они поднимаются по лестнице в зал - им тепло и уютно... Почему-то болит сердце, с самого утра. Отвратительное самочувствие, слабость во всем теле. Он даже подумывал: идти ли на работу? Но потом пошел. Он очень дорожил этой своей нехитрой ролью - "Ведь кто же еще, кроме меня, человек должен быть, непременно!" - целый год он дожидался, целый год... А когда он сегодня явился, ему тотчас велели переодеться: "Если роботы, так уж все; пусть все думают, что и ты - робот. До вечера, сам понимаешь", - сказали ему, и он согласился. Как всегда. Уж таков был ритуал. - Здравствуйте. Добро пожаловать. Снег падает. Снег... Плохо. Совсем плохо. Сердце болит так, что невозможно шевельнуть левой рукой. Скорей бы все кончилось, скорее бы одиннадцать - тогда он скинет наконец этот проклятый костюм... Чистый воздух - как же не хватает... Боже мой, сухой, холодный, не машинный!.. Если б можно было снять колпак, ну, хоть немного приподнять его, чтоб только щелочка была, совсем чуть-чуть - всего-то на один-единственный глоток чистого воздуха!.. Нельзя, никак нельзя... Ведь считают, что и он робот. Разве у роботов может болеть сердце? Ноги мягкие, как сугробы. Ледяной пот струится по лицу.