Тело дрожит, вибрирует, словно там, внутри, что-то одно за другим обрывается, и падает, и мечется в пустоте, сталкиваясь меж собой. Во рту железный привкус... Внутри железо и снаружи... Он весь становится железным!.. Ну, потерпи, держись, какая ерунда. Скоро конец. Просто стар уже, слишком стар... Теперь недолго ждать. Часы пробьют одиннадцать, и ты будешь там, Дед Мороз; елка, люди, все улыбаются, а он добрее всех, он лучше всех: "Глядите-ка, робот с усами, и маска-то, маска - вот потеха!.." Снег падает. Падает снег... Бессмысленный хоровод снежинок... Тело размякло, исчезло, и только боль, мучительная боль груди - осталась только она. Перед глазами все поплыло, заскрежетала по железной спине шершавая стена, уходя невообразимо вверх... Ледяной воздух разом обдал мокрое лицо и защипал щеки, нос, уши... "Я сейчас, мне лучше... Вы не прогоняйте... Ведь кто же... вместо меня?.." И тотчас, неведомо откуда, повеяло теплом и свежестью, словно ночь улыбнулась ему, далекие миры придвинулись вплотную, и каждый, на свой лад, шептал ему что-то, баюкая и облегчая боль в груди, и снег, снег все падал, путаясь в его седых волосах, а где-то там, в тепле и лете, в прошлом, в будущем, цвели тюльпаны, шелестела зеленая листва - нескончаемый шорох, шорох, а потом - тишина... Когда пробило одиннадцать, пурга утихла, небо разъяснилось, и в его далеких черных закромах затрепетали слабые и поначалу неуверенные огоньки пробудившихся звезд. Под елкой стоял робот, крутил головой, весь блестящий и холодный, и только там, где должно быть лицо у людей, на гладком месте смешно топорщились ватные усы и борода. Новый Дед Мороз всем понравился сразу. Было что-то в нем такое... Без ненужных выкрутасов. Настоящий Дед Мороз!.. Всему- свое Я был тогда совсем маленький. В тот день, как сейчас помню, я играл в саду. Погода выдалась чудесной. Я бежал по высокой траве и вдруг увидал под деревом какой-то гриб огромный, с золотистой шляпкой, будто и не гриб совсем, а бутон волшебного цветка.