– Да из чего выкручиваться-то? – Настроение у меня под тяжелым и явно обеспокоенным взглядом подруги начинало портиться с неимоверной быстротой. – Ты можешь толком объяснить, что тебя так тревожит с самого утра…

– В списке подозреваемых относительно смерти твоего обожаемого супруга ты, дорогая, стоишь номером первым… да в общем пока и единственным…

– Вот те на! – Я даже села от изумления. – Ты в своем уме, Ань?… Ну, прости, прости, Анжела! – Поправилась я в ответ на свирепый взгляд подруги. – Он же сам с перепою умер! С девками в сауне перестарался, а потом в парилку перегретую зачем-то сунулся… плюс изрядная порция алкоголя и ожирение… вот сердце и не выдержало. Это же всем известно! – Я улыбнулась. Хотя, боюсь, улыбка вышла не столь уверенной и оптимистичной, как хотелось бы. – Да меня даже рядом с этой дурацкой сауной не было, Анжел, ты же знаешь!

– Я то знаю… вернее – верю! – Жестко перебила меня подруга. – Только, боюсь, мое мнение по этому вопросу мало кого интересует.

– Но у милиции ко мне вопросов вроде бы никаких не возникло… И заключение мне сегодня выдали без проволочек… Сердечная недостаточность… Какие тут сомнения могут быть?…

– Ты дура что ли совсем, Полин? Заключение, конечно, документ серьезный, но все равно всего лишь бумажка. – Она внимательно посмотрела на мое слегка побледневшее лицо и продолжила. – Ты в курсе, что практически все общество твердо уверено в твоей причастности к делу?

– Да с какой стати! – В отчаянии прошептала я. На глаза наворачивались предательские слезы. Неужели подруга права, и я рано радовалась такому неожиданному и вместе с тем долгожданному освобождению. – Почему я?! Я же видела Семена недели две назад последний раз! Да мы и не жили вместе уже бог знает сколько времени!

– И все же… общество просто гудит о том, что Сема не мог сам умереть. Во-первых, сердце у него, не смотря на излишнюю полноту, было абсолютно здоровым, да и в сауне он вел себя как обычно… А потом вдруг упал и посинел мгновенно…