— Я попытаюсь их немного задержать, — криво усмехнулся Чани. — Но только вы не мешкайте понапрасну.

Он оценивающе оглядел коллекцию железного лома, стараниями Хани украшавшую стены, и выбрал тот же короткий меч, с которым совершил предыдущее путешествие. Чем-то он ему полюбился, хотя на стене висели более грозные с виду сабли и ятаганы. Спрятав меч под полой куртки, Чани спустился по лестнице к входной двери.

Когда дверь затрещала под градом ударов, он уже стоял наготове, осторожно прислушиваясь. Хорошо знакомый капитан городской стражи, внушительно надувая щеки и топорща усы, распахнул дверь и отпрянул, словно налетел на острие копья. Чани приятно улыбнулся ему, но капитан неподкупно закрыл глаза и на всякий случай сделал еще шаг назад. Натолкнувшись спиной на скрещенные алебарды стражников, он остановился и открыл глаза.

— Что вам угодно? — сладким голосом спросил Чани.

Капитан повертел головой, убедился, что стража рядом и ему на помощь придут незамедлительно, серьезно откашлялся и произнес:

— Постановлением уважаемого городского магистрата вы объявляетесь вне закона.

— Даже так? — удивленно поднял брови Чани. — За что же?

— Так и только так! — Капитан выглядел одновременно и страшно важным, и страшно напуганным. — Ваша вина доказана полностью и неопровержимо. Постановлением магистрата вам приговорено отрубить головы. — Капитан опасливо втянул свою поглубже в плечи, хотя на нее никто не покушался. — Однако наш магистрат столь же милостив, сколь и всемогущ. В неизмеримой милости повелено было заменить усекновение головы пожизненным изгнанием.

— Очень приятно, — мило улыбнулся Чани. — Однако все это уже было. Хоть скажи, что же на этот раз нам поставили в вину?

Капитан еще раз откашлялся, будто в горле у него пересохло, подкрутил усы, посмотрел на собравшуюся толпу и почувствовал себя очень смелым. Занудно-канцелярским голосом он начал перечислять:

— Во-первых: неуважение к городской власти, выразившееся в оказании неповиновения и сопротивления городской страже в лице меня.