Тот был заперт и крепко привязан в стойле, но при приближении людей едва не выломал ограждение. Своенравен и неукротим, великолепный образец силы и характера. Однако Барс невольно залюбовался животным. Чем-то они были схожи между собой. Грация, стать, сила, неукротимый характер и ум отчетливо светящийся в глазах. Редкостное сочетание, и восхитительное животное. Маркус всегда уважал силу настоящего зверя.

– У него есть имя? – Спросил он, не оборачиваясь.

Конюх тяжело засопел сзади.

– Это Шторм. Его привезли с Гатлиских островов. На редкость дик. Его превосходительство уж пол года пытается приручить этого беса, но ничего не выходит. Он покалечил уже трех моих помощников.

– Надеюсь, граф будет не очень возражать, если я возьму именно этого коня.

Конюх только вновь засопел. То ли не знал как граф отреагирует на присвоение телохранителем столь дорогого коня, то ли сомневался, что кому-то вообще удастся усмирить бесовский характер жеребца. Маркуса впрочем, его сомнения ничуть не трогали. Он наблюдал за конем. Он не часто восхищался лошадьми. Довольно редко использовал их как транспорт, предпочитая, передвигается на своих двоих, ну или, в крайнем случае, четырех. Конечно, при необходимости Маркус был неплохим наездником, как все Энхарды, с детства привыкшие к лошадям. И все же они неизменно оставляли его равнодушным, некоторые даже раздражали тем, что в неподходящий момент пугались его звериной сущности. Однако Шторм казался тем редким исключением что встречается, наверное, раз в сотню лет. Маркус не знал чем именно привлек его этот жеребец. Может быть своей несгибаемой гордостью? Однако Барс твердо решил: если жеребец не испугается его – зверя, значит быть им вместе. И плевать, что думают всякие там конюхи и тому подобные незначительные личности.

Маркус вплотную приблизился к стойлу, смотря Шторму прямо в умные антрацитовые глаза. Конюх затаил дыхание, ожидая каких угодно неприятностей, но конь замер как вкопанный, внимательно изучая человека.