- Да... Вот она, молодость... Молодо-зелено... А ведь надо учиться, дорогой мой друг. - Он обращался к Селиваненко. - Чтобы стать настоящим чекистом и разбираться без ошибок в человеческой душе, надо много учиться. Понимаете?

- Так точно! - заученно ответил Селиваненко.

- И вам все карты в руки, - продолжал Геннадий. - Для вас все условия. Было бы только желание. А вот старым чекистам, да вот хотя бы мне, ни условий, ни времени не было для ученья. А работали. Да как работали! Какие дела вершили! А какие чекисты были раньше, орлы!

- Раньше, видимо, не было и таких, как теперь, начальников, - пустил стрелу Дим-Димыч.

Я закусил губу.

- Это каких же? - переспросил Геннадий. - Никуда не годных, что ли?

- Этого я не сказал, - ответил Дим-Димыч. - Я сказал: таких, как теперь.

- Пожалуй, да. Таких не было. Мой первый начальник, к вашему сведению, товарищ Селиваненко, мог ставить на документах только свою подпись, а его резолюции мы писали под диктовку. Но мы учились у него работать, а он учился у нас.

- Последнее невредно и теперь, товарищ старший лейтенант, - заметил Дим-Димыч.

Геннадий неопределенно кивнул и продолжал, обращаясь к Селиваненко:

- Вы не раскусили Чеботаревского. Это не дела, а находка! Клад! И этот клад, благодаря вашей недальнозоркости, мы отдаем в другой отдел. Вас ожидала слава, хорошая слава, а вы предпочли конфуз.

- Слава, товарищ старший лейтенант, - вновь заговорил Дим-Димыч, товар невыгодный: стоит дорого, сохраняется плохо.

- Не особенно умно, товарищ Брагин, - огрызнулся Геннадий. - Скорее, даже глупо.

- Возможно, спорить не стану, - невозмутимо произнес Дим-Димыч? - Это не мои слова. Они принадлежат Бальзаку, которого, как мне помнится, никто еще не причислял к глупцам.

Безродный потискал рукой свой подбородок и, нахмурившись, сказал:

- Идите, товарищ Селиваненко! Дело оставьте - и идите!