Приехали.
* * *За холмами лежала южная граница Брокенгарцского курфюршества.
Примерно там же, если верить зрению, садилось солнце.
Казалось, блуждающий великан Прессикаэль прилег отдохнуть, опрокинув бокал с вином. Густой багрянец, насквозь пронизан сизыми и зеленоватыми жилками, не спеша разливался по небокраю, чтобы вскоре стечь во владения Нижней Мамы. Серпик молодой луны, белесый и робкий, карабкался на вершины дубов-ветеранов, спасаясь от кровавого половодья. Ветер, неся прохладу, летел на кружевных крыльях от излучины Вестфалицы — реки мелкой, перекатистой, но щедрой на красную рыбу-горбушку.
Пели птицы.
Трещали цикады.
Молчали гвардейцы.
— Ты глянь на мальчика! — шепнул Фортунат Цвях приват-демонологу, тайком мотнув головой в сторону казначея. — Готов биться об заклад, он счастлив!
Венатор не ошибся. И впрямь, скажи кто — да хоть сам Эдвард II! — Августу Пумперникелю, что настанет день, и он забудет о тяготах дороги... Казначей рассмеялся бы горе-пророку в лицо. А сейчас терзался бы этим опрометчивым смехом и угрызениями совести.
Забыв о хворобах утомленного чрева и отбитой задницы, дыша полной грудью, он сидел у костра и глядел в небо над головой. Там, витязями во чистом поле, нимало не стесняясь заката, уже толпились звезды: колкие, граненые, сверкающие.
Звезд было много. Так много, что дух захватывало.
— Открылась бездна, звезд полна, — Фортунат приблизился к Пумперникелю, на ходу цитируя куплет из раннего Меморандума, — звездам, молодой человек, числа нет, бездне — дна...
— Как это: числа нет? — не отрывая взгляда от небес, изумился казначей.
. Впервые стало ясно, что он, в сущности, очень молод.
— В данный момент, не сойти нам с этого места, хорошо видно две тысячи четыреста тридцать восемь звезд. Плюс-минус три звезды. Полагаю, если дать поправку на искажения астрала, проницаемого глазом, на природные явления, мешающие свободному обзору, а также учесть, что более половины наших брильянтиков находится ниже горизонта, и мы не можем видеть всю компанию одновременно...