Он на миг задумался, морща лоб.

—        Восемь тысяч четыреста семьдесят девять звезд! — воскликнул он. —

Я готов поручиться за эту благословенную цифру! И вот что я вам скажу, сударь Цвях...

Радостный и возвышенный, Август Пумнерникель встал, сияя.

—        Настанет день, когда Высокая Наука позволит нам приблизить Овал Небес! Всякий сможет взглянуть звездам и лицо! И я уверен, что тогда число их, доступных взгляду, усиленному магией, достигнет...

Еще миг раздумий.

—        Семидесяти секстиллионов! О, дожить бы!

Охотник на демонов не нашелся, что ответить. Любое слово прозвучало бы кощунством, разрушая восторг — таинственный, высокий, недоступный простому магу высшей квалификации. Семьдесят секстиллионов? Не боявшийся встреч с буйными детьми Нижней Мамы, дагонами, ваалберитами и маммонцами, он вздрогнул от двух слов, означавших несусветное количество.

—        Звездам числа нет, бездне — дна, — с издевкой пропел казначей, демонстрируя вполне приличный, обертонистый тенор. — Кто автор столь примитивного исчисления?

—        Адальберт Меморандум, — теперь уже Кручек пришел на помошь другу,

—        Кто такой? Арифмет? Чисельник? Прикидчик?

—        Поэт. Штабс-секретарь Ложи Силлаботоников, автор «Куртуазного Декларата». Знаменитый, между прочим, пиита...

Пумперникель с брезгливостью наморщил бровки.

—        Поэ-э-эт! Я всегда говорил: эта ваша поэзия — жалкое подобие арифметики! Простейшая числовая основа: ямб, дактиль, трибрахий... тьфу ты, как бишь его?.. о, арандиль! У нас в академии говорили: в поэты идут те, кому не хватило воображения для математики!

Он подбоченился: ну-ка, оспорьте!