И вдруг скис. Сел на прежнее место, сгорбился, накинул на плечи шерстяной плед. Словно небо над молодым человеком покрылось тучами, мешая считать звезды.

—        Господа, у вас случается страх?

К счастью, храбрецы-гвардейцы были наняты своими делами. Иначе они непременно оценили бы удивительность реплики Пумперникгля. Случается ли у вас страх? Разве страх случается? Страх накатывает, приходит, охватывает...

Оба мага кивнули без комментариев.

Да, мол, случается.

—        Беспричинный? Ирреальный?

—        Разный, — ответили маги.

—        Но такой, что страшнее не бынагг?

—        И такой — тоже.

Казначей вздохнул с облегчением.

—        А я думал, это только у меня... Хотите, расскажу?

*  *  *

Грустная повесть Авнуста Пумперникеля, рассказанная тихим, сонливым голосом при полном сочувствии слушателей.

Во всем были виноваты звезды.

Первый раз ужасный сон приснился Апгусту Пумперникелю за год до окончания Академии. Готовясь к экзамену по теории опасных приближений, он настолько погрузился в медитацию, что не заметил, как уснул. И первым, что увидел юноша в том сне, были звезды.

Он находился в помещении без крыши. Звездная пыль безвозбранно осыпалась в зал, где арифметы — скопцы, руководители кафедр, и студиозусы-выпускники — наслаждались гармонией чисел. О, здесь царил истинный пир разума! Откинувшись на ложа, застланные коврами, упав на мохнатые шкуры зверей, временами освежая себя яблоками и подкрепляя вином, собравшиеся предавались самым изысканным удовольствиям мира.

Одни в неистовстве играли скалярными и векторными величинами. Другие, впав в экстаз, отдавались стохастической аппроксимации. Третьи, хохоча, минимизировали функционал среднего риска. Те усердно пользовались интерполяционными полиномами, иные — выращивали деревья решений, во всей их пространственной и временной сложности.