Больше незачем вычислять.

Больше ни к чему складывать и вычитать, умножать и делить, ибо путь от задачи к решению пройден отныне и навеки, и новым путям не бывать.

Итог подведен.

—        О-о!

Вот и все, что осталось от гармонии.

Стон дрожащих тварей.

Юноша трясся, моля о смерти. Ему казалось, что он попал в конец учебника, туда, где ждут хладнокровные убийцы — ответы на вопросы, и страшнее финала он не мог придумать.

Слова на стенах, догорев, погасли.

Лишь ворочалась над головой рука исполина.

*  *  *

—        Я проснулся в холодном поту, судари мои.

Казначей принял из рук гвардейца миску с дымящимся жарким. Кивком поблагодарил, поставил рядом с собой на землю — и взял чашу с вином.

Обычно умеренный, сейчас он залпом выпил полчаши, прежде чем поднять глаза на собеседников.    

Нет, маги не смеялись.       

Пумперникель был благодарен им за это.

—        Немногим я рассказывал мой сон, - молодой человек втянул голову в плечи, как если бы в темном небе уже наметился контур гигантской длани. — Единицы поняли, остальные затаили улыбку.или пожали плечами. Что ж, каждому — свое. Добавлю лишь, что это был первый случай, когда мне являлся кошмар руки, подводящей итог. Первый, но не последний. Вскорости я заметил: если рассказать о видении кому-нибудь, сон бежит

меня. Спасибо, сегодня я проведу ночь спокойно.

Знакомый гвардеец принес еще две миски и стопку лепешек. Потом вояка вернулся к костру эскорта, и его хриплый баритон присоединился к хоровому исполнению «Милашки Сью».

—        Сколько вам тогда было лет? — спросил охотник на демонов.

—        Восемнадцать.

—        На пять лет старше меня...

—        В каком смысле?

Венатор улыбнулся.

—        В смысле дня встречи с большим страхом. Мне было тринадцать... Уверен, мой страх так же смешон, как и ваш. И так же страшен. Они часто ходят рука об руку: смех и страх. Мы просто делаем вид, что различаем их, братьев-близнецов.