Еще пять минут — на установку защиты.

«А вдруг я вызову демона, с каким не смогу справиться? — толкнулась подленькая мыслишка. — Я? Не справлюсь? Стыдись, охотник!»

—        Тохт'ада тартып хурадыр, — заклинание исподволь начало творить брешь в покровах мира. — Ат соонда лилии хал'ган! Чибетей туе килген...

Трещина расколола воздух над пентаграммой. Колыхнулось, дрогнув червоточиной, пламя факелов. Зеленоватый дымок стал похож на жидкое стекло. Толченый нефрит струйкой поднялся вверх, к потолку. Невнятно заговорил череп, щелкая челюстями. Звон бубенцов усилился, иглой ввинчиваясь в мозг.

Расширившись, трещина превратилась  в узкий портал.

В глубине, сердцем в ране, пульсировала геенна.

А посреди ловушки стоял...

О да, юный Фортунат Цвях вызвал демона, с которым ни за что не сумел бы справиться.

—        Я так и думал, — угрюмо сообщил вызванный, пиная ближайший нимбус-факел. — Соль, бубенцы, самоволка... Защита по Нексусу — отлично. Вызов по Мерлю — удовлетворительно. Поведение — отвратительно, но предсказуемо. Где тут у нас розги? В честь дня рождения одного наглого малолетки, по филейным частям...

Риторический вопрос.

Разумеется, Гарпагону Угрюмцу было прекрасно известно, где в его доме стоит кадка с рассолом — и розги, вымоченные как раз для подобных случаев.

*  *  *

—        Откуда ж я знал, — развел руками венатор, когда слушатели отсмеялись, — что Гарпагон все вызовы из дома замкнул на себя? Барьер «Семь бед», с «трещоткой». Кого ни зови, хоть Вечного Странник,а один черт...Нет, сейчас-то я его понимаю. А тогда... Он мне задницу так разукрасил — куда там живописцу Пельцлеру! Неделю спал на животе!

Казначей подался вперед:

—        А страх? Страх в чем? Вы имели в виду: испугались явления учителя?