Еще полчаса ушли на самовосхваление. К нему явственно примешивалась обида на куцую память устроителей, забывших о Фортунате Цвяхе. Рыжая Мэлис сердцем чуяла, что милый супруг, сболтнув лишку, уводит разговор в сторону, но поймать на горячем не могла.

Да, честно говоря, и не хотела.

Рыжая ведьма знала, что это — быть женой венатора.

—        Будь они прокляты, твои Вальпургиалии! Поезжай, и пусть тебя сожрет хомолюпус!

В последних словах будущей магистриссы не чувствовалось огня. Ясное дело, муж поедет. И хомолюпус его не сожрет, подавится. Вот дурачок: жена волнуется, переживает, а он пыжится, надувается от гордости. Словно орденом наградили...

Ведьма глянула в .черкало — и ахнула. Вместо своего, не слишком юного, но еще вполне привлекательного личика Мэлис обнаружила в зеркальной глади незнакомца: лысого старика со шрамом на щеке.

—        Желаю здравствовать, — старик отвесил поклон, сверкнув лысиной. —

Извините, что без приглашения. Фортунат дома?

За спиной незваного визитера клубилось и полыхало. Временами из пламенного мрака проступали стены подземелья: бугристые камни, низкий свод, в трещины вбиты крючья зловещего вида. Скелет на цепи дополнял картину. Дергаясь, как в припадке, он тянул обглоданные временем пальцы к старику — и щелкал зубами, раз за разом промахиваясь на какую-то жалкую пядь.

—        Сгинь! — не оборачиваясь, велел старик. — Испепелю! Прошу прощения, мистрис, это я не вам...

Ведьма отодвинула кресло вбок, чтобы муж лучше видел зеркало.

—        Дорогой! Тебя спрашивают.

—        Кто? Откуда?

—        По-моему, из ада. Сказать, что ты ушел к Матиасу Кручеку?

—        Ни в коем случае! — Фортунат, щурясь, вгляделся в клубы дыма. — Гарпагон, дружище! Для тебя я всегда дома!