Аборигенов становилось все больше и больше, они вплотную приблизились к космокатеру. Я почувствовал легкие толчки - это они исследовали корабль. Толчки становились все сильнее - аборигены явно не из робких или чересчур деликатных.

Минут через десять корабль уже раскачивало, как в бурю, затем послышались удары и треск пластмассы, некоторые приборы перестали работать.

"Однако, исследования принимают серьезный оборот", - подумал я, увидев, как рухнула мачта дополнительной антенны. А когда зашатались кронштейны-держатели солнечных батарей, я не выдержал и включил защитное поле.

Отброшенные от космокатера, аборигены однако не разбежались, а снова бросились на штурм. Одни пытались достать корабль палками, другие бросали в него камни.

Из динамиков внешней связи слышался все тот же сплошной рев: "Давайцуркипалкийажмидуракагаей..." Я понимал, что это может продолжаться достаточно долго...

Как говорил наш командир, "высшее умение - выбрать момент риска". Я открыл аварийный люк и выскочил из катера.

Аборигены несколько растерялись, отпрянули. Я показал жестами, что пришел с миром. Представьте мою радость, когда они словно бы поняли мои знаки, окружили меня, стали ощупывать скафандр, дергали, гладили, тыкали в него палками. Некоторые влезали друг на друга, чтобы достать до шлема и попытаться снять его. Их лица до того напоминали человеческие, только искаженные беспрерывными кривляньями, что становилось жутко.

Особенно неистовствовал один из них - худенький, щуплый, собранный словно из одних пружинок. В одной руке он держал длинную палку, в другой короткую. Он поддевал длинной короткую и подбрасывал ввысь, задиристо и заговорщицки глядя на меня, будто это манипулирование палками могло иметь какой-то особый, понятный мне смысл. Затем он стал предлагать мне то длинную, то короткую палку. Он явно хотел, чтобы я повторил его действия с ними. Более того, он держался так уверенно, будто нисколько не сомневался, что я пойму, зачем это нужно, и немедленно начну ему подражать.