Лейтенант Струць стоял среди кабинета.

- Да вы садитесь, Виктор Кириллович, - разрешил Коваль, не отрываясь от бумаг. - Будем вести это дело вместе. Можете называть меня Дмитрием Ивановичем, - добавил он, считая, что такое уравнение в правах лишь поможет их творческому сотрудничеству.

Молодой лейтенант послушно опустился на стул.

А подполковник с бумагами в руках снова принялся ходить по просторному кабинету начальника уголовного розыска, которого на время отпуска замещал Струць. Остановившись около лейтенанта, подполковник оторвался от бумаг:

- Тут, как говорится, деваться некуда: отравление. И желудок пострадал, и в крови яд... Как же это врач дал разрешение на погребение?

- Пришел к выводу, что перепил этот Залищук. - Струць хотел было подняться, но Коваль жестом разрешил сидеть. - Любил выпить, бедняга. А сердце слабое, вот эксперт и ошибся. Все за счет больного сердца списал.

- При таких отравлениях сердце страдает меньше, чем другие органы, заметил подполковник. - Вот если мышьяк, он действительно, кроме всего прочего, приводит к упадку сердечной деятельности. Но тут никакого мышьяка не найдено... Удивляет, что эксперты не дают ответа на вопрос, что это за яд, - продолжал размышлять Коваль. - Пишут, что с широким спектром действия, влияет на нервную систему, на сосуды. "В организме обнаружен дигиталис, валерьянка..." - читал дальше Коваль вслух. - Но все это лекарства, какие принимал погибший. - Коваль задумчиво постучал пальцами по столу. - Эксперты говорят о сердечных гликозидах, но возникает вопрос: а почему тогда у Залищука так разъедена слизистая желудка? Очевидно, яд действовал на желудок в первую очередь... И никакого ответа...

- Да. О язве желудка эксперт ничего не говорит.

- Чертова загадка!.. В начале расследования все окутано тайной, все загадочно: и каждый подозреваемый человек, и каждая вещь, и все события, которые хотя бы чуточку связаны с преступлением.