Просто я никому и никогда не спускаю наездов и реагирую на них соответственно. Люблю, знаете ли, пошмалять из газовой волыны. А что, имею право. У меня и разрешение на ствол было однажды. Хоть и липовое, и потерялось где-то пять лет назад. В общем, злобные наветы это всё, относительно вони. Вот от Пликли воняло так воняло, тут ничего не попишешь. Но на то он и бородавочник. Никому и в голову не пришло добавить к его прозвищу «вонючка». Бородавочник — и этим всё сказано. Натуральный источник дурного запаха, так сказать. В полный рост, что называется.

Когда почтовик стартовал, мы худо-бедно освободились от веревок и начали смекать, как бы прокинуть Кабана и свалить от Собачьего рая подальше. Точнее, это я начал смекать, а Пликли потирал ручки и рассуждал, как неплохо нам будет на этой самой планетенке. И как мы влезем в самый большой планетарный холодильник Собачьего рая, где среди связок бананов, окороков и коробок с протеиновыми брикетами Вова Моль, держащий по всему Раю сотню притонов, прячет труп кабаньего братца. Лично я не понимаю, на что мог сгодиться Кабану труп — но тот непременно хотел его добыть в личное пользование. И, поскольку самоубийцей он не был и людей своих берег, отрядил на это дело нас.

А чтобы мы не пошли на сторону, Кабан приказал, чтобы нам сделали татуировку клана Тушканчика, который авторитеты с Собачьего рая сильно не любят. Ну и данные наших чипов у Кабана все имелись в наличии. Так что, если бы он понял, что мы волыним или пытаемся свалить на сторону — один звонок по интергалактическому каналу, и наши шкурки оказались бы прибиты к местным баобабам. Ходили слухи, что с неугодными на Собачьем раю расправляются именно так. Как впоследствии выяснилось, способов было много, но большинство оригинальностью не отличались.

— Соображения у тебя есть? — поинтересовался я у бородавочника, как только вышел из душа. Смывал с побитой рожи и одежды кровь — свою собственную, как ни обидно это признавать.