— Почему скотоложец? — обиделся я. — И почему проклятый?

— Потому что ты с этой тварью три дня болтался в почтовике… И сейчас с ним любезничаешь. А ты… — Он хмуро посмотрел на Пликли. — Если еще хотя бы раз выкинешь что-нибудь этакое с моими ребятами, то… — Он замешкался на мгновение. — То смерть твоя будет ужасной. Прежде чем отправить тебя в плаванье, я лично выдерну тебе все ногти на руках и ногах, и… — Тут он заметил, что бородавочник улыбается. Затем Пликли, резко дернув, отсоединил один из ногтей от покрытого коростой пальца и протянул Моли.

— На, бери, пользуйся.

В этот момент даже я ощутил рвотные позывы. Что касается остальных, то они снова не смогли сдерживаться — и заблевали весь пол катера, все стены, иллюминаторы и даже друг дружку. Ну и слабые у них были желудки, скажу я вам!

— Трогай! — заорал Вова. — Жми на полную катушку! Мне не терпится их грохнуть! Бетонные ботинки — слишком хорошая участь для такой мрази! Не будем осквернять наш Последний Приют, мою любимую речку! Гони в горы!

Катер сорвался с места и понесся над землей.

— Зря вы это, — обратился я к бандитскому бугру. — Меня Кабан третировал всё время, сунул вот в почтовик с бородавочником. Думаете, это сахар?

— Лично мне было очень приятно путешествовать с тобой, сладенький мой, — проквакал Пликли. — Особенно мне понравилось то, что ты безропотно разрешал трогать твои волосатые полупопия.

— Проклятые извращенцы! — заорал Вова. — Нам не затычки для носа нужно было покупать, а звуконепроницаемые скафандры! Чтобы не слышать тех пакостей, что вы тут рассказываете!

— Да врет он всё, — мне даже стало немного не по себе. — Ничего у нас с ним не было.

— Конечно, — тут же квакнул Пликли. — Теперь не признаешься, шалунишка. А мне ни разу не возразил, разве только насчет запаха… Помнишь, как мы с тобой обработали тот холодильничек, на пару? А?