Я не знаю, откуда взялись эти чертовы названия. Они просто, как липучка. Они ни о чем не говорят человеку, который прожил в округе Колумбия всю жизнь. Здесь принято рассказывать друг другу о исторической родине, о семье, о братьях и о сестрах. В общем, о своей тоске. А об Америке никто ничего не знает. Была такая страна, и нет. Семьсот лет пепелища. Некоторые районы до сих пор необитаемы, и чего греха таить — селиться там — себе дороже.

Машина у Девида Малоуни Большеногого древняя, как ручная веялка, и чихает, как больной поросенок. Главное, что он может влезть в нее со своими ногами-лыжами. Два раза водитель менял колеса, три раза подкачивал шины. Наконец прибыли, не доехав сотни метров. Бычок сдох.

Центральный участок располагается в цоколе Капитолия. Что такое Капитолий? Кто бы подсказал. Что-то я подзабыл. Название вот осталось — и подвалы. Между шатающимися глыбами проложены мостки, по которым можно спуститься вниз. В стенах щели, из которых дует.

Нас поручили простывшему адвокату-элефанту, который тут же заявил, что раз между клиентами не зафиксирована сделка, то и состава преступления нет.

— Как это нет! А это что! Вы что?! — Девид Малоуни Большеногий с возмущением тычет медалями в лицо адвокату.

В его огромной ладони они бренчат, как леденцы.

— Судья не возьмется за дело, которое не тянет и на три сотни, — адвокат наступает ему на ноги и сует свой хобот, чтобы чихнуть, в грязный платок. — К тому же статья, по которой их можно привлечь, древняя как мир и на моей памяти не применялась.

— Ты хочешь сказать, что закон и через тысячу лет не закон? — удивился Девид Малоуни Большеногий. — Ты что?!

Теперь я уверен, что он сцапал нас по навету Гимона Джофера: отобрать мои деньги, а за одно и медали.

— А что, закону тысячу лет? — делает насмешливое лицо адвокат-элефант.

— Я не знаю, — немного растерянно отвечает шериф, оберегая от адвоката-элефанта свои безумно огромные ступни.