Когда дрова в костре, разведенном Дар, прогорели и превратились в уголья, Тарен поставила на них большой котел. Обжарить зерно на сто человек оказалось гораздо труднее, чем на пятерых, помимо того, что это был тяжкий труд. Зерна нужно было постоянно перемешивать, чтобы они не пригорели. Точно так же, как дома, в темной горской хижине, Дар могла судить о том, что зерно обжарилось как надо, скорее по запаху, чем по виду. Когда от зерна начал исходить запах жареного, Дар сняла котел с углей, и Тарен дала ей большой деревянный пестик, чтобы стереть зерно в порошок перед варкой каши.

К этому времени небо посветлело. Растрепанные, с заспанными глазами, женщины выходили из солдатских шатров и сразу принимались за работу. Подошла Мемни.

— Зерно уже готово? — спросила она.

— Почти, — ответила Дар.

— Принесу воды, — сказала Мемни и взяла два ведра.

Когда она ушла, к Дар подошла Тарен.

— Вы подружки?

— Мы вместе подавали кашу оркам.

— Если будешь так же распутничать, как она, придется тебе каждый вечер прислуживать оркам. Неффа не слепая.

Дар не успела сказать ни слова в ответ, как Тарен отошла от нее. Вернулась Мемни.

— Разожги костер, — сказала она, — а я воды налью.

Дар уложила хворост на уголья, а Мемни налила в котел воды. Обжаренное и стертое в порошок зерно превратилось в вязкую пасту. Потом Дар и Мемни вдвоем подвесили котел над пламенем.

— Дар, помешаешь кашу, ладно? — попросила Мемни. — Я просто разбита. Порой мне кажется, что Фаус целыми днями спит, чтобы потом всю ночь кувыркаться.

— И ты согласна на это за пригоршню кореньев?

— Он мне и другое дает.

— Вроде этих синяков?

— Он не виноват; не надо было мне его злить. Фаус любит меня.

Дар собралась ответить, но передумала. «Наверное, ей легче коротать ночи с Фаусом, если она думает, что он ее любит».

Солнце встало под крики мердантов, начавших побудку. Вскоре солдаты с деревянными мисками стали собираться у кухонного навеса. Они ждали еды.