Роста Фина была невысокого, что, в сочетании с излишним весом, эффект создавало просто сногсшибательный. Из этой примечательной фигуры, задрапированной в метры чёрной ткани, торчали в разные стороны две острые булавки (Фина закалывала их, чтобы не дать своей робе упасть в самый неподходящий момент, а не затем, чтобы достичь какого-то эстетического эффекта). Лицо госпожи ди Минервэ состояло, казалось, из одних огромных очков, которые многократно увеличивали светло-карие глаза, смотрящие почему-то всегда или вглубь себя, или в книгу, но уж никак не на собеседника. Волосы её были непримечательного каштанового цвета и умели не лезть в глаза и не мешать чтению, а потому давным-давно забыли, что такое ножницы, да и расчёской были знакомы только постольку поскольку. Фина, будь она склонна замечать подобные мелочи, скорее всего при взгляде на собственную голову жизнерадостно привела бы аналогию с всколоченной шваброй. Какие аналогии могли придумать все остальные обитатели этого мира, её не интересовало ни в малейшей степени.

В целом, Фина ди Минервэ удивительно напоминала маленького, взъерошенного, вечно удивлённого совёнка. И прозвище это прилипло к ней сразу и навсегда.

Итак, в день, когда Завоеватель взял штурмом великий город, профессор Совёнок вышла из дома. Разумеется, на ходу она читала. Разумеется, всё остальное, помимо событий, разворачивающихся на страницах, едва ли регистрировалось её сознанием.

За долгие годы Фина освоила искусство передвижения-уткнувшись-носом-в-книгу в совершенстве. Какое-то шестое чувство, не имеющее ничего общего с обычным ясновидением, подсказывало её телу, как двигаться по знакомому маршруту, где затормозить, а где повернуть. Она никогда не сталкивалась с прохожими, умудряясь в последний момент сманеврировать и обойти любое препятствие, или, в крайнем случае, передвинуть его куда-нибудь подальше (например, за северный предел), причём делала это совершенно машинально, и позже часто не могла вспомнить, куда именно телепортировала очередного бедолагу.