Работа на "Скотобойни Габриеля" не оставляла времени на размышления... Мысли просто не успевали зародиться в голове в краткий промежуток покоя между ударами. Но зато когда обессилевший и измотанный он возвращался в свою каморку, что располагалась возле той же скотобойни, мысли наваливались на беззащитный мозг словно туча москитов, жаля, пронзая хоботками боли поверхность сознания, и оставляли его кровоточащую тушу только перед самым отходом к беспокойному, короткому сну.

Сну, который повторялся с тошнотворным постоянством, каждую ночь, зацикливаясь на одной и той же картинке...

Онорато снилось, как окровавленная коровья морда поворачивается к нему, уже занесшему для удара тесак...

Поворачивается и смотрит точно в глаза... Точно в душу... Точно в грязную душонку предателя, который убивая, даже корову, не заходит спереди, а обрушивает на нее последний удар со спины. Но самое страшное заключалось не в этой морде, покрытой шариками спекшейся крови, не в этих человеческих глазах... Главный кошмар этого сна был в том, что Онорато Рохас, не задумываясь, обрушивает на животное тесак и получает при этом настоящее, истинное удовольствие...

Дергаясь в экстазе удовлетворения и закручиваясь в позывах к рвоте, вызванной отвращением к самому себе, он просыпался каждую ночь на сбитой простыне ровно в четыре пятнадцать. И не мог заснуть до самого утра. Ворочаясь и таращась в тревожную темноту до тех пор, пока спасительный гул улицы не поднимал его на новую рабочую смену, которая отгоняла жадную стаю мыслей-москитов.

Он отработал на скотобойне, мучаясь и любя эту работу, полгода.

Как-то в октябре, во время получения очередного жалованья и грезя в мыслях о бутылке неочищенной текильи, которая смоет своей маслянистой и густо пахнущей волной все ночные кошмары, хотя бы на время, Онорато посмотрел на менеджера, и руки его дрогнули, лихорадочно сжав в кулаке жалкие боливиано получки. На лице менеджера явственно проступали трупные пятна. Кожа в некоторых местах отвалилась... Живой мертвец, верный предвестник скорой смерти, что-то записывал в журнал. Где-то в далеке раздался крик совы.