Кирк пожал плечами и отвернулся. Он заметил, что Ленора пристально смотрит на него, но ему было нечего ей сказать. Он вышел.

Она проследовала за ним. В коридоре, напротив двери, она произнесла ледяным шепотом:

– Вы – машина. С огромным кровавым пятном жестокости на металлической шкуре. Вы могли пощадить его.

– Если он Кодос, – ответил также тихо Кирк, – тогда я уже и так проявил к нему неслыханное снисхождение. Больше, чем он заслуживает. Если же он не Кодос, тогда мы доставим вас на Эту Бенеции без всякого вреда.

– А кто вы такой, – угрожающе произнесла Ленора, – чтобы говорить о причиненном зле?

– А кем я должен для этого быть?

Она, казалось, собралась ответить, в глазах ее металось яростное холодное пламя. Но тут открылась дверь, и показался Каридан, уже не казавшийся таким высоким и величественным, как прежде. По ее щекам побежали слезы; она протянула руки к его плечам, голова ее опустилась.

– Отец… отец…

– Пустяки, – мягко сказал Каридан, придав себе чуть-чуть былого величия. – Это давно прошло. Я всего лишь дух твоего отца, приговоренный являться в назначенный час ночи…

– Успокойся!

Чувствуя себя полудюжиной злобных чудовищ, Кирк оставил их наедине.

Для спектакля зал заседаний переоборудовали в небольшой театр; там и тут виднелись камеры, чтобы постановку по трансляции могли наблюдать те члены экипажа, которые должны были оставаться на своих постах. Свет уже погасили, и Кирк, конечно, снова опоздал. Он как раз опускался в свое кресло – как капитану, ему полагалось кресло в переднем ряду, и он, не мешкая уселся в него, – когда занавес раздвинулся и появилась Ленора в белом костюме Офелии и гриме.

Она произнесла чистым, почти веселым голосом:

– Сегодня Каридан представляет "Гамлета" – еще одну пьесу из цикла живых пьес пространства, посвященную традициям классического театра, которые, как мы верим, никогда не умрут. "Гамлет" – жестокая пьеса о жестоком времени, когда жизнь не стоила почти ничего, а честолюбие было всем. Это пьеса вне времени; она о личной вине, сомнениях, нерешительности и незаметной грани между Правосудием и Местью.