И вдруг почувствовал, как сдавило горло. Как тогда, в фургоне, когда мы съезжали с холма. Потом ударился животом и тут, помимо воли, открыл рот. И сделал вдох. И в рот попал самый настоящий чистый воздух. Я открыл глаза. Кругом было темно, но вдалеке мерцали огни уличных фонарей. Меня прибило течением к бетонной стене. Кругом бурлила и шумела вода, а примерно в двадцати футах виднелось круглое черное отверстие. И я понял, что меня просто выбросило из сточной трубы. И прежде чем вырубиться, я сообразил, что попал в реку.

Не стану подробно рассказывать, как мне удалось выбраться оттуда, о том парне, который проезжал в машине, заметил меня и остановился. А потом отыскал кусок резинового шланга и бросил мне конец. Вытащил, привез к себе домой, закутал в одеяла, открыл банку горячего супа, а потом угостил еще кофе с молоком и уложил в постель. Нет, если рассказывать о нем слишком долго, вы еще, пожалуй, догадаетесь, кто он такой. И тогда у него будет куча неприятностей, больше, чем стоит вся моя никчемная жизнь. К тому же я хотел рассказать вам совсем о другом. О том, что произошло утром, когда он вошел в маленькую комнатушку, где я спал, присел рядом на кровать и у нас состоялся разговор по душам. Кстати, он прежде всего сообщил, что его жена с ребенком уехали на уик-энд к каким-то родственникам. И тут я понял - этим самым он дает мне понять, что разговор будет строго между нами и что о нем не должна знать ни одна живая душа. А потом он спросил:

- Как твое имя?

- Бад. Бад О'Брайан мое имя.

- Забавно! А я думал, ты Конли.

- С чего вы взяли?

- Да был такой заключенный по фамилии Конли. Как раз вчера бежал. А по метке на твоих штанах я понял, что ты и сам из тюрьмы, верно?

- Ну допустим...

- Хочешь почитать, что про тебя пишут, Конли?

- Да, не мешало бы.

Он вышел, а потом вернулся с кипой газет, и в каждой на первой странице красовались новости обо мне и Багзе.