— Когда я забралась на ту скалу, — сказала я наконец, — там, внизу, был обрыв и дальше — лес. А дальше — что?

— Дальше и есть лес, — ответил он. — Несколько дней пути — сплошной лес. А потом — болота. Но они гораздо дальше, очень далеко. Кочевье идет откуда-то оттуда.

— Кочевье?

— Я думаю, что-то происходит с этими болотами время от времени. Может, они высыхают или вымерзают, не знаю… И вся живность оттуда, скопом, валит на побережье. Обычно они проходят по равнине, мимо моего дома. В это время лучше не выходить.

— Какая живность?

— Не знаю. У вас таких нет.

— А в эту сторону — что?

— Лес. Потом равнина. Люди здесь в основном живут на равнине. У кромки лесов.

— И ты говоришь, что тут безопасно? При том, что какие-то странные твари…

— Это опасности, которые можно предвидеть, — сказал он. — Конечно, все дома огорожены. туда так просто не пройдешь. Но это от животных, не от людей, понимаешь?

— Ты потому и таскаешься с ружьем?

— На всякий случай, — сказал он. — Кто знает… Кстати, там в рюкзаке, есть одеяло. Если ты хочешь спать…

Спать я хотела, но заснуть никак не могла. Может, просто, чересчур устала. Такое бывает.

Он молча глядел на огонь. Сидел он спокойно, расслабленно, но производил впечатление человека, который в случае опасности может отреагировать моментально.

— Тебе нужно будет выучить язык. — сказал он.

— Язык?

— Я говорю на вашем языке потому, что жил на той стороне какое-то время, — пояснил он, — но тут, понятно, мало кто его знает. Вообще-то, здесь несколько наречий, но если ты, хотя бы, будешь знать язык кейяр…

— Кейяр?

— Ну, людей. У сульпов свой язык.

Наверное, мне и самой следовало это сообразить — не будь у меня в голове такая неразбериха. Когда-то у меня были способности к языкам…ладно.