— Славный день для купанья, — сказал Гув, увидев Роджера.

— Да, — сказал Роджер. — Подходящий.

— Славный день.

— Да.

— Ты купался? — спросил Гув.

— Да.

— Плавал?

— Поэтому я в купальных трусах.

— Славный сегодня день для этого, — сказал Гув. — Для купанья.

— Да, — сказал Роджер.

— В реке, — сказал Гув.

— Я должен пойти переодеться, — сказал Роджер.

— Пойду с тобой, — сказал Гвин. — Есть разговор.

— У этого человека крыша поехала, да? — спросил Роджер, когда они отошли на порядочное расстояние. — Так далеко уехала, что и не догонишь?

Они сели на веранде. Здесь не было солнца, только река сверкала снизу, сквозь деревья.

— Быстрей говори, чего хотел, — сказал Роджер. — Я замерз по-страшному.

— В такую жару? — не поверил Гвин. — А у нас тут происшествие. Над комнатой Элисон кто-то скребется.

— Подумаешь! Мыши.

— Я тоже так сказал. Но когда начал стучать, чтобы прогнать их, они стали стучать в ответ.

— Брось врать!

— Точно! Тощая полез на чердак — посмотреть. Там куча грязных тарелок. Целый сервиз. Наверно, стоит денег.

— Ты его стащил вниз?

— Только одну тарелку. Элисон должна отмыть ее… А что ты скажешь насчет стука-скрежета? Отчего он?

— Мало ли отчего! Крысы, мыши… Какая разница?.. А тарелки? Почему они там? Какие они?

— Я толком и не видел. Спросил потом про них у Гува.

— И что?

— Он сказал: «Будь осторожен, когда смотришь на нее».

— На кого? На Элисон? Она-то тут при чем?

— Дело не в Элисон. Он чего-то другое имел в виду. Но что — не знаю. Когда я спросил про тарелки, он сразу перестал работать и сказал вот эти слова: «Будь осторожен, когда смотришь на нее…» И тут ты подошел.