А болтунам и их патриарху Ноздреву я заткну глотки. Я свирепею редко. Но лучше меня не трогать.

- Какая вам требуется помощь?

Он задумался.

- ...Ласка, - сказал он.

- Что?

- Я хорошо работаю, - сказал он, - когда меня любят.

- ...Сода-солнце... - сказал я, не удержался.

Он вскинул на меня ресницы узко поставленных глаз.

- ...Я вас сразу узнал, - сказал он тихо. - Потому и вышел к костру. Там. На Херсонщине...

Я вцепился рукой в подлокотник кресла.

- У меня была старая работа о Леонардо, - сказал он. - Когда я вас увидел у костра, я подумал: а почему бы мне не стать археологом?

- Дьявольщина... - сказал я. - Или цирк.

И проглотил комок.

Он тычком задавил сигарету.

- Не надо, - сказал он.

Он потрепал меня по руке и вышел.

В окно кабинета било солнце. Я выпил прохладной водички из графина.

Сода-солнце...

7. ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК БЫЛ МАЛЬЧИКОМ

И вот теперь я подписал ему обходной листок, и он увольнялся из института, я его теряю. На этот раз навсегда.

Я пошел к директору.

- Нет-нет, не просите, Владимир Андреевич, - сказал он, - хватит с меня этого наваждения.

- Но ведь экспедиция все равно состоится.

- Без него, - сказал директор.

- Разве он мало сделал?

- Сделал достаточно, - сказал директор. - Вполне. Вокруг нашего института стоит несусветный галдеж. Сенсация. Попы закопошились. Недоставало еще, чтобы мы добывали доводы в пользу религии.

- Как раз наоборот. Если будет доказано существование некоего реального существа, то это конец важнейшей половины любой из религий. Какой же это дьявол - с анатомией, с телесностью, с обменом веществ? А какая же религия без дьявола?