- Ну, хорошо, а зачем ему понадобился этот словутый певец Митуса, так называемый автор "Слова о полку Игореве"? Ведь он на нас обрушил всех профессоров-славистов. Они ведь слышать не могут о Митусе. И ради чего? Ради озорства. Разве он доказал авторство Митусы?

Авторство он действительно не доказал, но кое-какие доводы разбил. Они говорили, что слово "словутый" обычное слово - славный, прославленный. А он доказал, что все имена, которые кончаются на "слав": Изяслав, Брячислав, Ярослав, Мстислав и прочие, - все специфически княжеские. Все некняжеские имена - все Добрыни и Путяты. И выходит, что "словутый" - это уже не просто прославленный, а скорее - царственный. А какая разница славный или царственный? Дело в том, что Митусу вообще за поэта не считают. Утверждают, что даже слово "Митуса" - это не имя, а отглагольное существительное от глагола "митусить" - то есть петь, приплясывать - и вовсе не имя, а прозвище шута. Так что слово "царственный" не очень-то годится для шута. Что же касается слова "Митуса", то он перерыл все источники и нигде не обнаружил второй раз этого слова, этого "отглагольного существительного", хотя глагол "митусить" встречается довольно часто. Ну, а кроме того, он обнаружил, что у вернувшихся из Канады лемков, карпатских славян, имя Митуса есть и сейчас. Это уменьшительное - Митуся, Митька, Дмитрий. И в довершение всего он нашел родословную дворян Митусовых, изданную в четырнадцатом году, а они ведут свой род от словутого певца Митусы.

- Сенсация, озорство, - сказал директор. - Несерьезно. Вносит в науку нездоровый ажиотаж. Разбрасывается. Как у каждого дилетанта, одни сенсационные идеи. А ведь хватка у него есть. Мог бы быть ученым.

- Он мог бы быть кем угодно. Он человек, - сказал я. - И, как человек, он обиделся за великого поэта, которого специалисты объявили шутом. И, как человек, он доказывает, что человек может стать кем угодно. Он человек, Сергей Александрович, а мы с вами специалисты.