Один раз северянин едва не погиб, когда вход в пещеру, куда он проник в поисках одной бесценной штуковины, неожиданно оказался завален камнями, другой раз — ему пришлось провести целый день, стоя на узком карнизе над входом в нору гигантского змея…

Небрежно закинув мешок на плечо, киммериец двинулся туда, где должны были располагаться Кезанкийские горы. Впрочем, он не имел ни малейшего представления, в какой части туранской пустыни он находится, но сейчас самое главное было побыстрее убраться куда-нибудь подальше от мест, в которых водятся сколопендры Рах'хаагра.

В конце концов, какая разница куда двигаться? Все равно куда-нибудь да придешь. Если повезет — можно выйти на стойбище какого-нибудь кочевого племени или оказаться на пути каравана, идущего в торговый город.

Однако, пока не встретилось ничего, что бы хоть немного напоминало утоптанный караванный путь. Местами песок становился зыбким, словно трясина и Конан не утонул в нем лишь благодаря своей необычайной ловкости и звериному чутью.

Киммериец шел, обходя целые горы песка, которые напоминали то спящих исполинских животных, то древние развалины. Пару раз он забирался на них, чтобы окинуть взглядом окрестности, но пока все, что ему удалось увидеть, не внушало радости.

Один раз он наткнулся на всадника, должно быть, покинувшего мир живых многие зимы назад. От человека и коня остались лишь кости, обтянутые тонкой выдубленной солнцем кожей. Другой раз возле каменного валуна, похожего на игрушку исполина, что-то блеснуло. Подойдя поближе, северянин заметил еще один скелет — женский, судя по размерам и кое-где сохранившимся остаткам шелкового одеяния. Шею и руки путешественницы украшало множество золотых обручей — гладких и покрытых узором из точек и черточек, но сама мысль забрать эти драгоценности, отчего-то показалась киммерийцу просто омерзительной.

Солнце совсем зашло за горизонт и на небе вспыхнули крупные яркие звезды. Жара спала. Идти стало легче.