Вода заканчивалась — на дне баклажки оставалось лишь на пару глотков, поэтому варвар, проделал все точно так, как говорил иранистанец (заменив ножницы — кинжалом)) и, морщась, выпил змеиной крови. Неизвестно, когда Митра дарует ему возможность вновь утолить жажду.

Солнце несколько раз поднималось над окоемом, и вновь скрывалось за песчаными холмами, а пустыне все не было конца.

Но на седьмой день пути острые глаза варвара заметили предмет, выдающий присутствие людей. Это была стрела, сделанная не самым искусным мастером и вдобавок сломанная, но сомнений не вызывало одно — тетива лука была спущена недавно. Стрела лежала на песке и пустынный ветер еще не успел ее припорошить. Через пару колоколов уже ничто не напоминало бы о ее существовании — песок, подобно снегу — быстро заносит все следы…

Он нагнулся, чтобы поднять неожиданную находку, как вдруг услышал хрипловатый голос, раздавшийся сзади.

— Стой где стоишь, чужак! Кто ты, что тебе нужно в наших краях?

Осторожно повернув голову, Конан поднял брови от удивления. Невдалеке стоял человек, ростом не доходивший ему даже до плеча. Незнакомец с решительным видом целился в него из крохотного лука, размером похожего на те, которыми в Киммерии пользуется для игр ребятня.

Однако маленький рост еще не повод, чтобы недооценивать противника. Тем более незнакомец мог быть не один. Поэтому Конан выпрямился и поднял руки, раскрыв ладони, чтобы показать свои мирные намерения.

— Я Конан из Киммерии, — ответил он — Я отстал от каравана и теперь ищу дорогу в Аренджун и не причиню вам никакого вреда.

До слуха варвара, чуткого как у хищного зверя, донеслись голоса, с жаром обсуждающие что-то на незнакомом языке. Затем страж исчез и появился уже на гребне ближайшего песчаного холма.