И вот тут-то старое, непонятное чувство вновь вернулось. Будто некий призрак преследует меня шаг за шагом, неотступно наблюдает за каждым моим движением. Вот сейчас он находится где-то за спиной, стоит только оглянуться…

Две девицы в коротких джинсовых юбочках дефилировали вслед за мной, хихикая над чем-то своим. Только и всего. Никаких преследователей. Глупое, ничем необоснованное чувство. Может мне впору обращаться к психотерапевту?

Я сплюнул и пошел по направлению к рынку. Впрочем, рынок — это громко сказано. Так, маленький уличный закуток.

Что же, выходит, жизнь такое дерьмо? Я порвал с той, которую уже не любил. (Или еще любил?) Я уволился с работы, крупно повздорив с шефом. (Я просто послал его). Я ушел в вялотекущий запой, и теперь меня мучило гнусное похмелье, сдобренное отвратной жарой. Меня не покидает дурацкое ощущение, что мою персону все время кто-то преследует.

Но я не поддамся унынию, я не буду распускать нюни. И плевать на эту поганую работу, найду другую — в сто раз лучше. И плевать на Марину. Она вампир, самый настоящий, высосала из меня все соки. Я уже не мог так больше жить. Да это и не жизнь, а так, жалкое существование.

На рынке я забрел в маленькое кафе азербайджанцев. Впрочем, кафе — это громко сказано. Мизерная забегаловка, мило запрятавшаяся в закутке. Четыре серых пластиковых стола с красными зонтами и восемь стульев. И неизменно манящий запах шашлыков. В столь ранний для посиделок час посетители здесь отсутствовали. Я выбрал столик в тени.

Маша, милая девица в синем фартучке, сразу заприметила меня. Она здесь работает у азербайджанцев. Веселое личико с правильными чертами, аккуратно прибранные каштановые локоны. Лето, забавляясь, окропило ее скромной горсточкой веснушек.