(Когда это мы сидели за одной партой?! Не было такого!) Весь его вид выражал собой полное удовлетворение жизнью. Добрая цветастая рубашка с коротким рукавом. Верхняя пуговица расстегнута, обнажена волосатая грудь. Большая золотая цепь. На правой руке — рифленое обручальное кольцо. Купи-продай. Все троечники превратились в мэнов с баблом, это их время. А отличники палец сосут, со своими дурацкими принципами.

Его зеленые глаза с хитринкой слегка прищурились.

— Машенька, — сказал я выглянувшей по случаю девице, — солнышко, принеси нам, пожалуйста, еще две "семерочки".

— Сейчас, — прожурчала дива и растаяла в дверях вагончика.

— Ну, рассказывай, — Сергей вальяжно откинулся на спинку стула, — что ты, где? Работаешь? Женился?

— Да, — я неопределенно махнул рукой. — А ты-то как здесь?

— Ну, был в этих краях, зашел на рынок фруктов купить, — он указал на пакет под ногами.

— Ясно… Ну что рассказывать. Как женился, так и развелся.

— Оно и правильно, — почему-то поддержал Сергей. — А где работаешь?

— Сейчас пока нигде. Так получилось. С одной работы ушел, а на другую еще не устроился, — я смущенно улыбнулся.

Идиот! Зачем я оправдываюсь? И перед кем? Наверное, надо было соврать, что у меня все хорошо. Но врать не хотелось. Моя репутация в глазах Толстоногова мало заботила меня.

— Вот как? Что ж, бывает, — он сделал сочувствующее лицо. Иногда я забавляюсь над тем, как люди примеряют на себя театральные маски.

— А у тебя, я вижу, все отлично, — добродушно заметил я.

— Ну, для полного счастья не хватает баночки пивка, — улыбнулся он.

В этот момент Маша принесла две банки. Мы дружно поблагодарили ее.

— Вот и счастье привалило, — сострил я.

Он неуверенно хихикнул, и мы начали пить пиво. Прямо как в дурацкой рекламе.